Путешественник

№39 от 28 сентября 2016 года

Насиб, Таджикистан, или Как «немечта» стала явью, а явь превратилась в мечту
Насиб, Таджикистан, или Как «немечта» стала явью, а явь превратилась в мечту

(Окончание. Начало в номере №38)

А уж всевозможной еды на фестивале было так много, выглядела она так аппетитно, а призывы угоститься были столь искренние, что я стала всерьез опасаться за свое здоровье, не говоря уже об объеме талии. Только плова пришлось попробовать не меньше 10 видов, а уж лепешек... Ложка домашней халвы стала последней каплей. После этого проявила титаническую твердость и от «насильственного» кормления наотрез отказалась. К слову, таджики любят много и вкусно поесть, делают это с чувством, с толком, с расстановкой, калории на европейский лад не считают. Утверждают, что они не накапливаются в этом климате. «Вы много видели у нас толстых людей? Нет. Вот то-то же, ешьте и ничего не бойтесь», — уговаривали меня все и везде.

Повезло мне впервые увидеть вживую — и потрогать! — хлопок, который лежал на траве пухлым облаком. Сподвиг меня на это юный знакомец Шерали Джалолов — вездесущий обаятельный молодой человек, коллега-фотограф из государственных СМИ, эдакий Фигаро, мелькающий с камерой в руках и там, и сям. Парнишка рассказал о своей мечте — жаждет попасть на учебу в магистратуру в Минск, любит белорусскую столицу всей своей широкой таджикской душой. Удивил меня осведомленностью в вопросах политики, экономки, культуры нашей страны — оказывается, постоянно смотрит белорусское ТВ-вещание, восхищается «Славянским базаром» и мечтает побывать в Витебске. Одним словом, наш человек (в этом репортаже использовано несколько его фотоснимков).

А вот местный джигит с бо-о-ольшим выбором холодного оружия. Вооружен, но не опасен: рука, прижатая к груди, означает глубокое почтение и искреннее уважение к собеседнику. Это самый характерный жест для таджиков — они благодарят, здороваются и прощаются с ладонью у сердца. Через пару дней и своя рука непроизвольно тянется его повторить.

На фестивале мастера и мастерицы из всех регионов Таджикистана с удовольствием презентовали свои изделия: от ковров, украшений из натуральных камней и серебра до домашней лапши. С не меньшим удовольствием проводили мастер-классы для интересующихся (кстати, секрет нарезания лапши я успешно применила на своей кухне).

Роскошные таджикские женщины, юные девы и маленькие модницы в национальных одеждах вызывали светлую женскую зависть — уж очень гармонично смотрятся они в ярких шелках. Признаюсь, моя подруга юности Лера (мы с ней 15 лет не виделись после ее возвращения из Беларуси в родной Душанбе и уже не чаяли встретиться — ох, никогда не говори никогда) подарила мне отрезик на память: «Платье из этой ткани в Минске вряд ли будет в строку — сшей наволочки для диванных подушек». Но я еще думаю, не рискнуть ли сварганить себе экзотический сарафанчик, уж больно ткань хороша на ощупь и оптимистичной расцветкой.

Посмотрели в Душанбе достопримечательности из основного «турист-меню»: памятник Исмаилу Самани (основатель первого государства таджиков) — символ национального единства, сад «Нишон», флагшток (самый высокий в мире — включен в Книгу рекордов Гиннесса), Национальный музей, дворец «Кохи Навруз», сад «Боги Ирам». Полюбовались со смотровой площадки великолепным видом на ночной Душанбе.

Побывали в знаменитой Гиссарской крепости. Поскольку это ближайший к Душанбе архитектурный памятник Средней Азии, то посещение крепости является обязательным пунктом программы для туристов и гостей столицы Таджикистана. Туда и направились, сетуя про себя на жаркий день (36 градусов со знаком плюс и открытое пространство — то еще испытание для человека, который чувствует себя комфортно в узком интервале температур 20–25 градусов).

Гиссарская крепость — свидетельство таджикской древней культуры трехтысячелетней давности. Она была построена вручную, с ней связано много легенд и преданий. Наш гид рассказывал много интересного, но повторить не берусь (безжалостные солнечные лучи выжгли извилины в мозгу, отвечающие за даты и названия). Впрочем, освежить память просто — Гугл, как говорится, в помощь.

Жаль, что с древних времен здесь сохранилось очень немногое — крепость фактически выстроена заново. Единственный фрагмент, который можно увидеть, — ворота из жженого кирпича. По бокам от них — две цилиндрические башни с узкими бойницами вверху. Кстати, ворота Гиссарской крепости изображены на купюре в 20 сомони (так называются таджикские «рубли»).

Перед Гиссарской крепостью когда-то кипела торговля на рыночной площади с караван-сараем. Напротив крепостных ворот — Старое медресе (построено в XVI веке). Еще в начале ХХ века здесь изучали Коран 100–150 человек — вплоть до 1921 года, когда рьяные представители новой власти разогнали учащихся и расстреляли учителей. Широкий двор медресе — в каменном ожерелье келий (худжры), сохранилось и помещение библиотеки. Здание Нового медресе (XVIII век) было почти полностью разрушено, кроме фасада высотой в два этажа. Они, кстати, частично сохранились лишь благодаря тому, что большевики использовали эти здания как хозпостройки. Иначе был бы такой же ландшафт, что простирается за границами крепости.

Посчастливилось нам проехать по Варзобскому району — 60 километров по дороге, петляющей между горами и реками, вдоль которой — множество баз отдыха вполне себе европейского уровня (бассейны, спа, питание, комфортные номера) и с местной спецификой типа чайханы, зоны отдыха на коврах под балдахином. Но не это главное, во всяком случае, для меня. А вот напиться из горной реки — это действительно непередаваемое удовольствие, дотянуться глазами и фотообъективом до вершины горы — просто кайф неземной.

Конечным пунктом нашего путешествия по Варзобскому ущелью был санаторий «Сароб», расположенный на высоте 2000 метров над уровнем моря. Этот бальнеологический комплекс, знаменитый своим радоновым источником, был здравницей союзного значения во времена СССР. Сейчас у него новая страница в биографии — в «Саробе» лечатся жители Таджикистана (в том числе по профсоюзным путевкам). Но здесь очень надеются на возрождение былой славы, на то, что бальнеологический комплекс будет востребован у граждан стран СНГ, жителей Европы и Азии. Колоссальные шаги для этого сделаны — реконструкция жилого корпуса, современное оборудование для лечебно-оздоровительных процедур, благоустройство территории. Но главное здесь сделала сама природа — горячий источник живительного радона, «вкусный» горный воздух и удивительная красота вокруг.

Эх, прав был Высоцкий: «лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал». В Таджикистане 93% территории — горы. Слышала эту фразу по меньшей мере раз 20 от своих собеседников-таджиков, для них это не просто констатация, а предмет особой гордости. Увы, в программе пресс-тура Памир (600 километров от Душанбе) не значился. Зато руководитель «Таджик-тура» Диловар Саидов столько интересного рассказал об организации туда поездок, что загорелась этой идеей. Туры на Памир рассчитаны на любой уровень сложности, с обеспечением всем необходимым и главное — с гарантией безопасности. Диловар объясняет: «Мы работаем серьезно, ведь один довольный клиент приведет за собой еще как минимум четверых, а один недовольный — отговорит 12 потенциальных туристов».

Помню из школьной программы, что Памир в переводе с фарси означает «Крыша мира» — эти горы действительно касаются самого неба. Мечта о Памире — достойная. Удастся ли ее воплотить? Насиб, как говорят в Таджикистане, — то есть «все еще впереди».

Елена ПРУС,
Душанбе—Минск



Всего 0 комментария:


Еще
В рубрике

Продолжаем публикацию эссе преподавателя факультета журналистики БГУ Дарьи Гиргель, несколько лет проработавшей в Китае в Хэнаньском университете (город Кайфын) преподавателем русского языка.

Праздник середины осени, который отмечается 19 сентября. В больших и маленьких магазинах, на лотках с уличной едой, в университетской столовой – повсюду можно было увидеть необычайно красивые и вкусные «лунные» пряники.

Китайская пословица гласит, что дорога в тысячу ли начинается с первого шага.

В мире проживает 60–80 тыс. саамов. Из них в Норвегии – 40–60 тыс., Швеции – 15–25 тыс., Финляндии – 6–8 тыс. По переписи 2010 года в России было 1,77 тыс. саамов. Большинство из них живут в Мурманской области, где находится русская Лапландия.