150 золотых маршрутов моей Беларуси

№33 от 16 августа 2015 года

150 золотых маршрутов моей Беларуси: Лешня
150 золотых маршрутов моей Беларуси: Лешня

«Падобна да ўсяго жывога, маюць сваю долю і лёс кожная нацыя, кожны народ і кожная старонка. Адна бывае лепш прынароўлена к жыццю, зваюе другіх у вайне жыцця і жыве шчасліва, багата ды красуе; другая ж гіне ахвярай на полі бітвы; памаленечку выраджаецца, марнуецца, а потым зусім зыходзіць са свету... Але перш пакуль прыйдзе які канец, кожны народ, кожная старана вельмі многа пагаруе, памардуецца... Возьмем для прыкладу нашу дарагую бацькаўшчыну Беларусь. Вось гэта дык папраўдзе яўная, чыстая, хаця бязвінная ахвяра ўсякае бяды, гора, няшчасця і розных дрэнных варункаў жыцця. Колькі слёз, колькі мукі спазнала яна!» — это цитата из рассказа Тишки Гартного. Мы отправляемся на родину прозаика и общественного деятеля — человека, который всей душой любил свою Беларусь и желал ей свободы и процветания.  
Едем по М1 до Несвижа, а с Несвижа по Р7:  Солтановщина, Куковичи, Кокоричи, Копыль, Усово, Савичи, Залядье, Лешня и Комсичи.

Агрогородок Солтановщина

В 1826 году Троицкая церковь строилась как костел. Открылась она для прихожан только в 1990-м, а до этого  была и складом для стройматериалов, и использовалась как хозпомещение.  В ее архитектуре просматриваются разные стили, порой несочетаемые.  Но этим и интересно данное сооружение.

Деревня Куковичи

От Крестовоздвиженской церкви из бутового камня, возведенной в 1806 году, остались только стены. Строился этот храм как униатский. Под его апсидой находится вход в склеп-усыпальницу.
 Церковь была закрыта в 1930 годах, когда, укрепляя советско-польскую границу, проходившую тогда как раз за деревней, советские войска построили по сторонам древнего кладбища два бетонных дота.

Деревня Кокоричи

Брама, ледовня и хозпостройки — вот все, что осталось от усадьбы Пашкевичей XIX века. Вокруг усадьбы заросшие пруды с островками. Они находятся в глубоком запустении, и лишь внимательный путешественник  разглядит в них былую прелесть и красоту.
Город Копыль
В 1866 году в стиле эклектики здесь была построена церковь Воскресения из кирпича и камня. В советское время власти в храме сделали музей. Можно в городе увидеть скромный домик  белорусского писателя, автора манифеста о создании Советской социалистической Республики Беларусь, главы ее временного правительства  Д.Ф. Жилуновича (Тишки Гартного) на улице, носящей его имя. Стоит обязательно увидеть копыльское замчище. В Копыле также сохранилась рядовая застройка XIX—XX веков.

Деревня Усово

В классическом стиле на средства хозяина имения Станислава Рейтана была построена в 1830 году католическая часовня. Это строение требует незамедлительной консервации, пока совсем не исчезло с лица земли. Очень красивая часовня: компактная, пропорциональная, спроектированная настоящим мастером. 
  

Деревня Савичи

От былой усадьбы Войниловичей сохранились руины бровара и жилого дома (XIX век).

Деревня Залядье

Все, что осталось от усадьбы Доманских XVIII века, — это величественные руины бровара. Производственное строение сложено из добротного именного кирпича c клеймами производителя.

Деревня Лешня

Деревянная церковь святого Георгия в стиле народного зодчества  с чертами модерна была построена в 1910 году на месте прежнего храма. Когда-то, в 1807-м, князем Михаилом Радзивиллом здесь была возведена  униатская церковь, которая пришла с годами в запустение.

 

Храм является памятником архитектуры. 

Деревня Комсичи

Этой церкви уже нет даже в перечне православных храмов Беларуси. И, судя по заброшенности вокруг, в памяти людей ее тоже уже нет. В 1930-е в ней был клуб. Во время войны и до 1957 года храм действовал, потом его превратили в склад. С годами эта бывшая церковь Рождества Богородицы стала руинами.

Легенда от автора проекта
Зеркало колдуньи
(Продолжение).
Воздух был свеж,  отсутствовал запах гари, но комната словно была заполнена дымом. Однако это был не дым, это был туман, какой-то странный — с бликами, с пятнами, похожими на тени то ли животных, то ли людей...
Служанка бросилась к лежащему на полу хозяину. Он медленно приходил в себя, по-прежнему держа зеркало двумя руками у себя на груди. Движением головы он подозвал к себе девушку:
— Вспомнил. Я слышал, что сказала мне из этого зеркала колдунья. Зеркало не должно видеть никогда луну. А если же это случится, оно навсегда потеряет свою силу помогать людям, лечить их, оберегать от несчастий и способствовать любви надежной да молодости долгой.
Тут же девушка стала рассказывать: слыхала от отца своего — кузнеца деревенского, что  этой ночью, когда произошла таинственная встреча панича и колдуньи в лесу, местный пристав с людьми, ему подначаленными, пытался поймать Улю. Мол, намедни от ее  зелья околела любимая лошадь урядника, на днях сильно захромавшая.
— Но царский прихвостень брешет, окаянный. Оговаривает нашу Улю, — разгорячено говорила служанка. — Твердо знаю, что она плохого сделать не могла и других этому не учила.
Скорее всего, на ночной дороге владельцу усадьбы встретилась именно эта Уля. И зеркало это ее, оно всегда было рядом с ней, когда колдунья принимала нуждающихся в помощи людей.
Спустя время одни сказывали, что Уле все же удалось  убежать от облавы, другие утверждали, что поймал урядник знахарку и она была сослана в снега далекой Сибири. Так это было или иначе, но с тех пор никто больше не видел Ули в краях здешних.
Держали зеркало в комнате на мансарде дома, оно всегда стояло обратной стороной к небольшому окну и было накрыто темной тканью. Пользовались ли зеркалом колдуньи и в каких целях — неизвестно… Но перед самым приходом Советов в 1939 году хозяину усадьбы удается с небольшой поклажей уйти в сторону Польши. Зеркало он оставляет своей служанке — дочери кузнеца. Спрятав его в ледовне своих родителей, она с женихом тоже уходит на запад. Возможно, именно зеркало их предостерегло, предупредило о надвигающейся  опасности.
Еще живы несколько стариков, которые помнят, что рассказывали о судьбе зеркала. Говорили, что жена комиссара настаивала на аресте кузнеца, чтобы тот рассказал, где спрятал волшебное зеркало. Но, судя по всему, он этого не сделал. Подержали какое-то время за решеткой кузнеца, а потом и выпустили — в таких специалистах новые власти шибко нуждались.
Во время войны дом кузнеца сгорел, ледовня сохранилась, но была сильно по-вреждена налетевшим на нее немецким танком.
Возможно, и осталось бы зеркало захороненным в разрушенной ледовне, если бы после войны на этом месте не стали строить новый дом. Хозяином этого дома был младший брат кузнеца, погибшего на фронте. И когда стали разбирать кирпичные завалы и выбирать грунт для погреба, наткнулись на истлевший деревянный ящик, в котором и было зеркало Ули.
Как оно оказалось на мансарде моего дома, это уже совершенно другая история, которую я непременно расскажу когда-нибудь. Видело ли зеркало лунный свет за свою долгую жизнь — неизвестно. А у меня оно стоит так же, отвернутое от окна, чтобы лунный свет никогда не падал на его поверхность, хранящую столько тайн и секретов.  

 



Всего 0 комментария:


Еще
В рубрике
От автора

По мнению местных историков, это поселение возникло еще в XIII веке. Но первое письменное упоминание про Германовичи датируется 1563 годом. Имение это было собственностью Сапег. В 1739 году бискуп Юзеф Сапега продал его за 12 тыс. талеров инфлянскому пану, у которого под опекой был очень смышленый паренек Игнат Ширин. Когда он вырос и разбогател, в 1782 году выкупил имение. С того времени и до 1939 года оно было собственностью рода Шириных.

Деревня Лужки стоит на берегу реки Мнюты недалеко от Шарковщины. Сначала это были владения Сапег, позже здесь хозяйничали представители рода Жаб, при котором Лужки получили статус местечка с возможностью проведения ярмарок.

Один из пунктов нашего сегодняшнего маршрута – деревня Далёкие. В ней, в самом центре, протекает ручей под названием Кровавый.


Деревня Опса принадлежала когда-то Плятерам. Род этот большой и древний, но наиболее яркая его представительница – Эмилия Плятер. Графиня, революционерка, собирательница белорусского фольклора, участница ноябрьского восстания 1830 года, в ходе которого сначала организовала и возглавила небольшой партизанский отряд, а затем была командиром роты польских пехотинцев в звании капитана – небывалый случай для армии той поры. Ближе к концу восстания Эмилия, которой едва исполнилось двадцать пять лет, неожиданно заболела и скоропостижно умерла. Имя и необычная судьба графин