Ракурс

№14 от 03 апреля 2014 года

Под крылом ангела
Под крылом ангела
Они не летают. А даже очень крепко стоят на ногах. И помогают подняться тем, кто не хочет «работать на дядю». Они дарят жизнь новым идеям. Вкладывают тысячи долларов в молодые и рискованные проекты. Кого сегодня называют бизнес-ангелом? Какие стартапы выстреливают точно в яблочко? Почему большинство белорусских проектов — это калька того, что уже существует? Как из-за разногласий умирает инвестиция? Об этом и многом другом в интервью газете «7 дней» рассказал бизнесмен, член сообщества бизнес-ангелов и венчурных агентов Беларуси БАВИН Александр Кнырович.
Чек на удачу
— Как давно стали протягивать руку помощи тем, кто делает первые шаги в бизнесе?
— В 2010 году один мой хороший друг, коллега, партнер вместе со своими знакомыми организовал первый Минский СтартапУикенд, на котором молодые бизнес-проекты выносились на суд экспертов и инвесторов. Затем определялся победитель. Я попал туда практически случайно. Просто как-то раз признался в разговоре, что мне было бы интересно побыть на этом мероприятии в качестве эксперта. На что мне сказали: «Так будь инвестором». И закрутилось.
— Как выглядит белорусский бизнес-ангел?
— Существует стандартное определение бизнес-ангелов. Само название пришло из
20-х гг. XX в. Это был как раз тот период, когда на Бродвее активно ставились мюзиклы. Так вот, человек, который вкладывал деньги в мюзиклы, не имея ни малейшего представления, вернутся они к нему или нет, и назывался бизнес-ангелом. Постепенно название сместилось в сторону молодых проектов. И сегодня бизнес-ангел — это человек, который имеет свой собственный заработанный капитал, предприниматель. Им может быть и топ-менеджер в большой компании. Частные инвесторы не только вкладывают деньги в рискованные проекты на ранней стадии, но и тратят собственное время для того, чтобы поделиться опытом. Рассчитывая, конечно, что один из десяти стартапов обязательно взлетит и принесет ему выгоду. Например, такие компании, как Google, Facebook, Apple, сегодня возглавляющие рейтинги глобальных брендов, на первоначальном этапе своего развития тоже пользовались инвестициями ангелов.
— И много ли в Беларуси таких наставников?
— Людей, которые вкладывают деньги в молодые проекты, у нас на самом деле много. А вот поддержкой стартапов в Беларуси занимается только одна организация — «БАВИН». Сегодня в нее входят 13 человек. Это люди, которые создали и развили бизнес до достаточно большого, по белорусским меркам, масштаба в какой-либо из классической отраслей. В моем случае — это производство стройматериалов, инженерных конструкций. В отличие от зарубежных бизнес-ангелов, которыми движет не что иное, как «жажда наживы», у нас у очень многих на первом месте стоит социальная мотивация, желание поделиться заработанным. У нас таких наставников относительно мало. Но радует, что они есть.
— В основном это мужчины?
— Абсолютно верно. Буквально несколько дней назад услышал такую интересную информацию, что Беларусь находится на 92 месте в мире по участию женщин в политике. С точки зрения человеческих занятий, политика и бизнес стоят рядом.
Одна голова хорошо, а две лучше
— Кто и с какими идеями стучится к вам в двери: молодые, наглые и амбициозные?
— У нас есть выборка. Лично я всех заявителей делю на четыре группы. Особняком стоят IТ-проекты. Это вещь крайне оригинальная, живущая не по белорусским законам, но встроенная в общемировую тенденцию. С этими людьми работать крайне сложно. Надо понимать, что у нас средняя инвестиция в один проект — около 50 тысяч долларов. Для сравнения: в США два-три года назад сумма инвестиции составляла 65 тысяч долларов. Для белорусских айтишников, получающих столь высокие зарплаты, это совсем небольшие деньги. Для серьезного IT-проекта нужны 200—400 тысяч долларов — и это как минимум. Бизнес-ангелы из тяжелого классического бизнеса не готовы рисковать такими большими суммами в незнакомой отрасли. Правда, несколько IT-проектов мы все же профинансировали.
Вторая группа — это сумасшедшие ученые. Этакие изобретатели и рационализаторы, которых было много в Советском Союзе. При всех любви и уважении к ним, мы ничем не можем им помочь. Хотя, конечно, у нас есть бизнес-ангелы, у которых бизнес завязан на каких-то технических вещах. И, возможно, одно решение мы поможем внедрить на производстве. Но это не имеет никакого отношения к бизнесу. Т.к. чаще всего эти люди зациклены на какой-то технической составляющей своей идеи. Они абсолютно не думают, как на этом можно заработать.
Третья группа — люди, которые уже успели попробовать себя в бизнесе, имеют четкое представление о нем. Нуждаются в нашей помощи только потому, что им банк не дает денег, т.к. в случае чего заложить им нечего. Но проект уже есть. С ними приходится торговаться. Они точно знают, какая сумма им необходима, ясно представляют, какой процент готовы отдать.
Четвертая группа — самая массовая и интересная с точки зрения конечного результата. Это молодые люди, чаще всего студенты, у которых фантазии хоть отбавляй. Это их первый шаг в бизнесе. Они набивают всевозможные шишки. Денег просят немного, доли готовы отдавать большие. В этом случае мы, скорее, выполняем социальную миссию.
— Большинство проектов — калька того, что уже придумано. Юрий Зиссер утверждает, что копии и клоны, пусть даже с изменениями и улучшениями, не бывают успешными. А вы как считаете? 
— Поскольку Беларусь ни в какой области не является лидером, в первую очередь по технологиям и инновациям, все отечественные проекты — повторение чужих идей. И в этом нет ничего плохого. Лично для меня калька, будь то польская или российская, говорит лишь о том, что будет гораздо меньше рисков и больше шансов на то, что это случится. Давайте заглянем в польский магазин. Что мы наблюдаем на прилавках по любому товару? Обязательно представлены три бренда: первый — международный, второй — локального пользования, третий — эконом-класса. А теперь заходим в белорусский магазин. Картина уже другая: отечественный продукт редко попадается нам на глаза. Поэтому очень большое количество  товарной категории можно построить, ориентируясь на белорусский и все еще российский рынок, просто копируя Польшу, Германию, а еще лучше США.
— Старая не оригинальная идея может заработать, если ею займутся правильные люди?
— Люди — это самое главное. Существует много примеров, когда одни из ничего делали замечательный проект, а другие умудрялись все испортить.
— Назовите ахиллесову пяту молодых бизнесменов: отсутствие представления о бизнесе, полнейшее неумение презентовать проект, команда распадается… 
— Команда меняется всегда. И это нормальное явление. Многие, когда начинают свой бизнес, не всегда представляют до конца, чем им придется заниматься. Чаще всего любые предварительные раскладки с точки зрения наблюдения оказываются неверными. Почему? Потому что сама по себе постоянно меняется среда. Люди, по которым явно видно, что через полгода они перегорят, не получают инвестиций от бизнес-ангелов.
— И как удается таких нащупать?
— Переговоры сами по себе вещь не простая. На серии встреч человеку задаются всевозможные неудобные вопросы, что называется, в лоб. Например, а что будет, если… Или: а давай ты для начала сделаешь вот эти действия, которые тебе и без нас предстоит выполнить. Только 5 процентов людей могут заниматься предпринимательством. А инвестированием и того меньше. Ведь своего рода это душевная болезнь. Посудите сами. Нормальный психически стабильный человек сильно подумает, стоит ли ему рискнуть собственными деньгами или нет.
Я тебе, конечно, верю
— Обижаетесь, когда к вам не прислушиваются?

— Нет. Я могу только давать советы из своего жизненного опыта. Я не ставлю целью, чтобы ко мне прислушивались на все сто процентов. Мне важно, чтобы то, что я говорю, пропустили через свой собственный фильтр и взяли то, что необходимо. И еще. Читал где-то, что люди одинаково понимают только 300 слов. Оставшиеся 29 тыс. мы понимаем по-разному.
— Бывало такое, что из-за разногласий инвестиция умирала?
— Конечно.
— Сколько проектов из десяти выстреливает?
— Как правило, из 10 проектов выстреливает один, штук пять будут хоть как-то работать, а четыре уйдут в никуда.
— И вы довольны такими результатами?
— Да. Потому что вижу, как кардинально поменялось сознание людей, которым я помог. От сознания, что государство им что-то должно, до — вообще-то свою жизнь можно строить самому.
— Сколько проектов вы профинансировали?
— Девять. Несколько уже погибло. Ярких проектов, с которыми постоянно взаимодействую, — три. 
— Говорят, что часто инвесторы не дают автору проекта возможности принимать решения, которые они не считают правильными. Стив Джобс был выдавлен советом директоров из компании, которую он же и создал.
— Здоровые бизнес-ангелы так не поступают. Возможно, здесь идет речь о бизнес-демонах. Я, кроме одного случая, стремлюсь не иметь более 49 процентов в проекте. Потому что он должен оставаться проектом заявителя. Мы же, инвесторы, как вампиры, собираемся использовать его успех, энергию. Это он делает бизнес и зарабатывает деньги, а мы лишь доверяемся ему.
— Ряд американских групп ангелов практикуют экзотический метод:  требуют от молодых бизнесменов платы за право представить свой проект. А у нас надо платить за «входной билет»?
— Это своего рода фильтр ваших серьезных намерений. Он отсеивает лишних. Мы пока такое не практикуем. И, может быть, зря. Поток заявителей уменьшился бы в два раза. 


Всего 0 комментария:


Еще
В рубрике

Владимир Яковенко: «Мои друзья – мудрые люди. Когда в трудных ситуациях я сомневался, как поступить, то сам себе говорил: «Надо посоветоваться с друзьями…»

Это сейчас большинство «айтишников» – мужчины, но так было не всегда. В 1943 году, когда в США стали «придумывать» первый компьютер, в университете Пенсильвании, то все программисты были исключительно женщины. Мужчины занимались серьезным делом – создавали собственно сам компьютер, что было невероятно серьезным делом, ведь он имел размеры трех- этажного дома. Программистов держали за клерков, главное – машина! Но уже в конце шестидесятых годов понимание, что за программированием – будущее и потенциальные возможности его очень велики, заставило мужчин обернуть свои взоры.

Трансгендерность – несовпадение гендерной идентичности человека с зарегистрированным при рождении полом.

В эпоху «двоих детей» китайские родители хотят дочерей.