Погода, Беларусь
Главная Написать письмо Карта сайта
Давайте обсудим
>>>
150 золотых маршрутов моей Беларуси
>>>
Здоровье
>>>



Великие писатели

№52 от 26 декабря 2013 года

Синяя птица
Синяя птица

Через два года Морис и Жоржетта переехали в Париж. Там они снимали на зиму крохотную квартирку, а на лето переезжали в Нормандию, где Метерлинк арендовал небольшой загородный дом. На что-то более стоящее и удобное у них просто не было денег. Книги Метерлинка не раскупались, пьесы не приносили дохода. Со временем им удалось оформить свои взаимоотношения. Но привыкшая к жизни на широкую ногу мадам Метерлинк разделила с супругом имущество и счета. Все двадцать четыре года семейной жизни они так и прожили в финансовой независимости друг от друга. Впоследствии это дало повод многим биографам Метерлинка считать их брак только интеллектуальным союзом.
В 1903 году у Метерлинка произошла новая семейная трагедия, но он ее принял неожиданно легко. Его взаимоотношения с отцом с самого раннего детства не отличались особой теплотой и всегда были напряженными. К тому же его отец, даже зная о литературном признании сына, никогда не одобрял его занятий. Но смерть отца дала Метерлинку долгожданную финансовую независимость. Получив наследство, он мог спокойно жить, ни о чем серьезно не задумываясь. Наследство пришло как нельзя кстати, и в 1903 году Метерлинк купил старинное аббатство Сен-Вандрилл в Нормандии. На перестройку интерьеров и ремонт ушло почти четыре года. Когда все строительные работы были закончены, пришло, хоть и недолгое, личное счастье. Жоржетта устраивала светские приемы и артистические вечера. Метерлинк снова окунулся в атмосферу своего детства в загородном доме. Многолюдье, бесчисленные  гости и нескончаемые разговоры не давали уединения ни на минуту. Метерлинк обустроил свой кабинет в самом дальнем уголке аббатства в одной из комнат монастыря. В этой комнате в 1908 году он начинает писать свою самую знаменитую пьесу «Синяя птица».
«Синяя птица» — это притча о поисках счастья. В ней нет героев, как в классических пьесах. Дети, попавшие в разные страны, оценив увиденное и возвратившись домой, начинают видеть красоту в своем доме и смотреть на мир совершенно другими глазами. Как только философская сказка была опубликована, Константин Станиславский тут же взялся за ее постановку на сцене Художественного театра. Опыт работы с Метерлинком у Станиславского уже был. Художественный театр открывал сезон 1904 года тремя его одноактными драмами — «Слепые», «Непрошенная» и «Там, внутри». Публика спектакли не приняла. Да и московские критики отзывались о постановках Станиславского нелестно. Андрей Белый писал: «Постановкой Метерлинка Художественный не взял себе ни одного лишнего лавра».
Через два года Станиславский попробовал еще раз привить вкус русской публики к Метерлинку. Но едва он объявил, что нашел способы и приемы его играть, как на творчество бельгийского драматурга обрушились практически все. Александр Блок в статье «О драматургии» писал: «Метерлинк украл у западной драмы героя, превратил человеческий голос в хриплый шепот, сделал людей куклами, лишил их свободных движений, света, воли, воздуха». Тем не менее, в 1908 году Станиславский решился на постановку «Синей птицы». Более того, перед тем как приступить к репетициям, он счел нужным встретиться и познакомиться с самим автором. Станиславский в статье «В гости к Метерлинку» вспоминал: «Я собрался в путь по-русски, с множеством свертков, всяческих подарков, конфет и прочего. В вагоне мною овладело волнение. Еще бы, я ехал к знаменитому писателю, философу, надо же приготовить для встречи какую-нибудь умную фразу. Что-то пришло в голову, и я записал на манжете пышное приветствие, чтобы можно было, в случае надобности, подчитать его». Но воспользоваться заранее заготовленным текстом не пришлось. Станиславский принял Метерлинка, встречавшего его на вокзале, за шофера. И только в конце пути, подъехав к аббатству, сообразил, что человек, с которым он так легко проболтал всю дорогу, и есть знаменитый драматург! Морис Метерлинк всегда был заядлым любителем хороших автомобилей и водил их как профессиональный гонщик.

Станиславский провел в гостях у Метерлинка несколько недель. Они быстро нашли общий язык и обсудили будущую постановку. Метерлинк обещал лично приехать в Москву на премьеру «Синей птицы». Но не смог. А вот Жоржетта Леблан посетила Москву с ответным визитом и посмотрела спектакль. Ее восторгу не было предела. Через несколько лет «Синюю птицу» по мизансценам Станиславского поставил в Париже русский режиссер Леопольд Сулержицкий. В постановке ему помогал тогда совсем молодой Евгений Вахтангов. Спектакль получился добрый и светлый и совершенно не похожий на символистскую пьесу автора. Символизм «Синей птицы» состоит еще и в том, что все ее герои пронизаны иронией. К примеру, Фея, когда она появляется перед Тильтилем, еще не преобразованная, выглядит очень страшной. Но вежливый Тильтиль старается не говорить ей об этом. Она спрашивает: «Может, ты скажешь, что мой левый глаз выцарапан?». «Нет, что вы, — говорит он. — А кто вам его выцарапал?». Это истинная интеллигентность, величайшее из достижений человеческой души — не замечать чужих природных пороков. У Метерлинка высокий рост и крупные бицепсы — не высота человеческой натуры, а всего лишь длина. У него каждый человек достоин уважения и счастья, а каждый природный порок по своему прекрасен.
В 1911 году Метерлинку присудили Нобелевскую премию по литературе. Он не поехал на вручение, сказавшись простуженным. На самом деле в тот период болела его мать, а не он. Мать умерла в год его триумфа, она болела несколько месяцев, и все это время Метерлинк был рядом с ней. Он окружил ее заботой, обеспечил максимальный уход лучших врачей Гента. Но спасти мать ему не удалось. Ее кончина стала для него страшным ударом, а тема смерти вновь вернулась в его творчество.
К началу Первой мировой войны Метерлинку было уже пятьдесят два года, но он решил пойти служить в Национальный легион. И очень огорчился, когда ему отказали. Но он нашел способ быть полезным своей родине. Метерлинк писал патриотические очерки, аналитические статьи, выступал с лекциями, участвовал в антивоенных конференциях. Бурная общественная деятельность Метерлинка продолжилась и после окончания войны. Со своими эссе и философскими рассказами он путешествовал по всему миру. Метерлинк написал двадцать три философских трактата. Среди них есть и те, которые можно считать не только философскими, но и вполне профессионально написанными с точки зрения энтомологии. Это прежде всего касается его работ «Жизнь термитов» и «Жизнь пчел». Он на самом деле держал пчел, у него была пасека, и совсем неудивительно, что многие профессиональные пчеловоды, не зная ничего о литературных трудах Метерлинка, хорошо знают его имя и часто ссылаются на его работы о насекомых, для них он свой. А сообщество пчеловодов — один из самых крупных и закрытых клубов. Сегодня никто не может точно сказать, сколько лет этому всемирному сообществу. Метерлинк настолько был влюблен в пчел, что даже у себя  в городской квартире какое-то время держал улей.
В 1914 году в петроградском театре музыкальной драмы был поставлен спектакль по двум пьесам Мориса Метерлинка — «Принцесса Мален» и «Сестра Беатриса». Декорации были выполнены по эскизам Николая Рериха. Сбор от спектакля пошел в пользу комитета по оказанию помощи пострадавшим от войны бельгийцам.
Последний год Первой мировой войны стал поворотным для Метерлинка. Он узнал о многочисленных изменах своей жены. В своем дневнике он записал: «Смертельно ранен». И как это неоднократно с ним случалось, Метерлинк впал в тяжелую депрессию. Друзья драматурга всерьез опасались за его жизнь. Но опасения были напрасными — Метерлинка спасла новая любовь. Он встретил молодую актрису Рене Даон. Через год они обвенчались, ей было двадцать два года, ему — пятьдесят девять лет. Метерлинк словно второй раз родился. Он писал, что теперь смотрит на мир через линзы более молодых глаз. До самой старости он сохранил в себе нежную детскость. Метерлинк считал, что счастье дано всем  и каждому, что его нужно только увидеть. Нужно быть смелым, чтобы увидеть то, что скрыто от наших глаз.
После медового месяца, проведенного в Египте, Метерлинк снова вернулся в драматургию. И в каждой его новой пьесе была роль, написанная специально для Рене. Но новое творческое дыхание драматурга оказалось временным. В 1935 году в семье Метерлинк произошла трагедия. Для семидесятитрехлетнего писателя и его сорокалетней жены это была единственная и последняя надежда стать родителями. Ребенок родился преждевременно. Рене в силу возраста перенесла эту потерю более спокойно, нежели ее муж. Метерлинк с трудом оправился от нервного срыва.
Начало Второй мировой войны застало Метерлинка и его супругу в Португалии. И вновь, как и в 1914 году, он попытался записаться добровольцем в действующую армию. И вновь, как и двадцать пять лет назад, ему отказали. Семидесятисемилетний возраст явно не подходил для передовой. Но он не растерялся, а продолжил свою антивоенную пропагандистскую деятельность. Десятки статей, семь пьес, философский трактат «Иной мир, или Солнечные часы» — все это Метерлинк написал за годы войны, живя сначала в Португалии, а затем в США. Во Францию Метерлинк с женой вернулись только в 1947 году. Он занялся восстановлением любимого поместья в Ницце Орландо. А в 1948 году написал свою последнюю книгу «Голубые пузыри (счастливые воспоминания)». Это была первая и единственная  веселая книга, пронизанная  радостью и беззаботностью. Читатели поняли, что Метерлинк, автор символистских произведений, не был мрачным и депрессивным философом, он умел, как и все, так же радоваться жизни. И был на самом деле очень счастливым человеком — просто потому, что смог увидеть и найти свое счастье.
6 мая 1949 года Метерлинк тихо и достойно покинул этот мир. Он умер на руках своей любимой жены в очень солидном возрасте. Ему было восемьдесят семь лет, и смерть его была легкой, как сон.



Всего 0 комментария:


Еще
В рубрике
От автора

Этого классика русской литературы больше всех цитируют и меньше всех читают. Мало кто может похвастаться, что прочитал его полностью. Но еще труднее вообразить человека, который на вопрос, кто его любимый писатель ответит: «Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин».

Ираклий Андроников в своей хрестоматийной статье, которая в качестве предисловия печатается в каждом собрании сочинений Михаила Лермонтова, свел воедино десяток цитат из книги «Лермонтов в воспоминаниях современников», которая должна была выйти к 100-летию гибели поэта в 1941 году, но была отложена и по понятным причинам вышла несколько позже.

«Мертвецы, освещенные газом!
Алая лента на грешной невесте!
О! Мы пойдем целоваться к окну!
Видишь, как бледны лица умерших?

Климент Тимирязев как-то заметил: «Гете представляет, может быть, единственный в истории человеческой мысли пример сочетания в одном лице великого поэта, глубокого мыслителя и выдающегося ученого».