Великие писатели

№49 от 05 декабря 2013 года

Сброшенный с пьедестала
Сброшенный с пьедестала

(Окончание. Начало в №48)

Этот успех окрылил Купера, и в 1923 году вышел в свет его новый роман «Пионер». И опять за главным героем Натаниэлем Бампо — бледнолицым охотником, с которым читатели встретятся еще не один раз, стоял реальный человек, о котором писатель слышал не одну историю в Куперстауне. Вслед за «Пионером» Купер пишет роман «Последний из могикан», опубликованный в 1826 году. Этот роман станет самым популярным из всех его романов. А всего их будет более тридцати. Вся читательская аудитория, как в США, так и в Европе, ждала продолжения истории. Но у Купера были немного другие планы. Он давно хотел посмотреть мир, и прежде всего — Европу. И на этот раз он все же решился на столь дальнюю поездку.
Перед самым отъездом его мать разрешила, чтобы в паспорте сына значилась сдвоенная фамилия Фенимор-Купер.


Девичью фамилию матери писатель решил добавить к отцовской для солидности. Весь путь через Атлантику Купер, как бывший моряк, искренне наслаждался плаванием. Он донимал все семейство своими познаниями в морском деле и рассказами о пиратах и кораблекрушениях.
Во Франции уже знали о приезде знаменитого американского романиста и готовились к встрече. После соблюдения всех формальностей Куперы направились в Париж, где их ждал настоящий сюрприз — знакомство с самим Вальтером Скоттом. Блистательный англичанин, узнав из газет, что его американский литературный двойник скоро прибудет во Францию, решил сам на него посмотреть и приехал из Лондона. Американский Вальтер Скотт, как стали называть Купера журналисты, спокойно пережил довольно прохладную встречу со своим титулованным английским коллегой и стал путешествовать по Европе, наслаждаясь жизнью и новыми впечатлениями. Это был триумф не только литературный, но и финансовый.
Деньги Купера теперь не волновали. Романы выходили один за другим. Успех был гарантирован. Имя самого автора работало на его кошелек.
Идея написать жесткий сатирический роман, который перевернул всю последующую жизнь Купера, родилась у него в Англии, куда он не мог не приехать. Писатель сравнил две страны — свою родину и ее бывшую хозяйку. Разница для него оказалась невелика. Хозяйка, как и бывшая служанка, отошли друг от друга недалеко — везде царили лицемерие, жесткость, корысть и непреодолимая жадность. Купер придумал назвать героев своей будущей книги «высокопрыгами» и «низкопрыгами». Но это были только планы. В то время он и его семья наслаждались жизнью и купались в славе Купера. Американский художник Самуэль Морзе, более известный как создатель электромагнитного пишущего телеграфа, один из немногих близких друзей Купера, писал: «Я побывал во многих европейских странах, и все, что говорю о славе Купера, основано на моих собственных наблюдениях. В любом большом городе, будь то Париж, Берлин или Мадрид, его произведения занимают почетное место в витринах каждого книжного магазина. А издатели с радостью переводят на свой язык очередной роман Купера».
Писатель пробыл с семьей в Европе семь лет, переезжая из одной страны в другую. Однако нужно было уезжать в Америку. Купер постоянно откладывал срок отбытия на родину. Он знал и понимал, что домой вернется совсем другим человеком. Да и встретит его другая страна. Возвращение на родину в 1933 году не принесло Куперу радости. Америка после близкого знакомства его с Европой уже не была для писателя землей обетованной. В Европе он не раз ловил себя на мысли, что ему не хочется возвращаться в Америку. Но были обязательства перед издателями, перед семьей. Да и профессионального комфорта в Европе Купер не испытывал. Его воспринимали как американское литературное чудо, экзотического писателя, открывшего читателям Старого Света совершенно новый мир.
По возвращении на родину семья какое-то время еще жила в Нью-Йорке, где Купер постоянно отбивался от назойливых журналистов. Но однажды он не выдержал и заявил в своем интервью: «Вы хотите знать, что я чувствую после семилетней жизни за границей? Извольте. Я не узнаю свою страну. Ту, на которую молился и которую прославлял в своих книгах. Она изменилась, и изменилась к худшему, стала жадной, продажной, жестокой». Америка была в ужасе. Американцы могли простить любимому писателю все что угодно, кроме нападок на их демократию. Недовольство новым европейским Купером вылилось в газетную травлю. Агрессия была столь велика,
что в 1834 году все семейство Купера перебралось в Куперстаун.
Все мосты к примирению с обществом были окончательно сожжены в 1835 году, после публикации фантастической сатиры «Моникины». В двух мифических странах жили не то звери, не то люди, поступками которых двигала всепоглощающая жадность. Не нужно было обладать особым интеллектом, чтобы в «Высокопрыгии» узнать Англию, а в «Низкопрыгии» — США. И в одной стране, и в другой погоня за наживой заслоняет все другие интересы и чувства. Не желая больше сносить все выпады в свой адрес, Купер возбуждает несколько судебных дел против наиболее ретивых редакторов газет.


Но все это только усугубило ситуацию. Доходы издателей теперь стали множиться еще и на почве скандала. Чтобы отсечь от себя обвинения в том, что он исписался, Купер садится за стол и продолжает писать. Удивительно, что его и тогда продолжали печатать. Но каждая новая книга Купера встречается в штыки. На автора обрушивается новый поток грязи. В 1836 году выходят мемуары Купера. Через два года «Путевые заметки» и «Американский демократ». А потом взорвалась еще одна литературная бомба. Купер, как бывший моряк, написал историю американского флота. Написал жестко и без патриотических прикрас. Общественное возмущение после этой публикации не знало предела. Для всех и каждого с того времени Джеймс Фенимор Купер стал врагом американского народа. И даже опубликованные в 1840 году романы «Следопыт» и «Зверобой» о приключениях Натаниэля Бампо и Чингачгука изменить ситуацию уже не могли.
Оставшиеся несколько лет жизни писатель провел с семьей в Куперстауне. Он продолжал писать, но скорее всего уже по инерции. О нем стали понемногу забывать, его имя все реже и реже стало появлялось на страницах газет. Это было уже совсем другое время, и у него были уже совсем другие герои и враги. Но Купер не одинок — его верным спутником становится бутылка виски. В 1850 году выходит последний социальный роман Купера «Новые веяния». Это роман об американском судопроизводстве, с которым писатель оказался хорошо знаком не понаслышке. Он узнал о нем практически все после многочисленных исков к издателям и критикам. Но взорвать общественное мнение не получилось, вместо ожидаемой реакции общества — лишь одни разгромные статьи. «Таймс» писала: «Мистер Купер опять порадовал нас своим очередным шедевром, который загадочно назвал «Новые веяния». Обида бывшего писателя и гражданина на наше судопроизводство вполне понятна. Потерять столько денег на адвокатов, которые так и не смогли обелить его имя».
Сюзанн прекрасно понимала, что происходит с мужем, и старалась не приставать к нему со своими советами. Как-то раз она попробовала возмутиться против еще одной бутылки виски, появившейся у него на столе. Но все это закончилось очередным скандалом. Незадолго до смерти Купер признался жене, что виноват перед ней и семьей: «Сейчас я жалею только об одном — нужно было послушать твоего совета и остаться обычным землевладельцем и хорошим семьянином. Писателям не место в этой невежественной и жестокой стране».
Он умер 14 сентября 1851 года от цирроза печени, не дожив всего сутки до своего 62-го дня рождения. Его похоронили на кладбище Куперстауна среди обветшавших могил охотников и переселенцев, рассказы которых сделали его писателем.
Он увидел свою страну без прикрас и не захотел понимать ее. У американцев всегда было туго с чувством юмора. Вселенское зазнайство и уверенность в самих себе не могут быть ни хороши, ни плохи. Они в известной степени лишь проявление закоренелых на генетическом уровне комплексов, которыми так славится Новый Свет.


 



Всего 0 комментария:


Еще
В рубрике
От автора

Этого классика русской литературы больше всех цитируют и меньше всех читают. Мало кто может похвастаться, что прочитал его полностью. Но еще труднее вообразить человека, который на вопрос, кто его любимый писатель ответит: «Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин».

Ираклий Андроников в своей хрестоматийной статье, которая в качестве предисловия печатается в каждом собрании сочинений Михаила Лермонтова, свел воедино десяток цитат из книги «Лермонтов в воспоминаниях современников», которая должна была выйти к 100-летию гибели поэта в 1941 году, но была отложена и по понятным причинам вышла несколько позже.


(Окончание. Начало в №51)


«Мертвецы, освещенные газом!
Алая лента на грешной невесте!
О! Мы пойдем целоваться к окну!
Видишь, как бледны лица умерших?