Погода, Беларусь
Главная Написать письмо Карта сайта
Специальный проект
>>>
Совместный проект
>>>
Люди в белых халатах
>>>



Страницы истории

№38 от 19 сентября 2013 года

Тайна маршала Рыдз-Смиглого
Тайна маршала Рыдз-Смиглого
17 сентября 1939 года границу с Польшей перешла не только Красная Армия,
начавшая свой освободительный для Западной Беларуси поход.
На другом конце Речи Посполитой границу с Румынией пересек
Эдвард Рыдз-Смиглый — верховный главнокомандующий польскими вооруженными силами. Из Румынии он потом ушел в Венгрию, где не собирался сидеть сложа руки. Как теперь выясняется, осуществление его планов
могло весьма печально отразиться и на белорусской судьбе.
Тогда на мосту через пограничную реку Черемош лимузину маршала перегородил дорогу полковник Людвик Боцяньский — главный квартирмейстер правительства. В офицерском корпусе он был хорошо известен. Много воевал. Сначала в германской армии. Под Верденом отмечен Железным крестом. Затем дрался с большевиками. После включения западнобелорусских земель в границы межвоенной Польши командовал пехотным полком в Молодечно и пехотной дивизией в Барановичах, был депутатом польского сейма, виленским и познаньским воеводой, добился увольнения будущего лауреата Нобелевской премии поэта Чеслава Милоша с польского радио в Вильно за использование в передачах белорусских песен.
Когда он оказался перед машиной Рыдз-Смиглого, тот вышел из авто и спросил, в чем дело. «Речь идет о чести армии», — ответил полковник, но маршал твердой рукой отодвинул Боцяньского с дороги. Тогда полковник вытащил пистолет и выстрелил… себе в грудь. После минутной растерянности главнокомандующий приказал положить тело полковника в машину и двигаться через Черемош. Уже в Румынии оказалось, что Боцяньский жив — пуля прошла рядом с сердцем. Он умер в Великобритании в 1970 году.
Как пишет польский историк В. Побуг-Малиновский, президент Польши И. Мосьцицкий был сильно удивлен, увидев своего маршала на румынской территории, поскольку буквально накануне тот уверял главу государства, что остается с армией. Сам Рыдз-Смиглый был полон пессимизма и утверждал, что подвели молодые офицеры, что нарушены были связь и транспортные коммуникации. Но не было недостатка и в тех, кто утверждал, что подвел сам верховный. Он, обязанный оперативно реагировать на рапорты и донесения, еще в Бресте распорядился не развертывать на боевое дежурство свою радиостанцию, чтобы немецкие пеленгаторы не вычислили его местонахождение. Правда, некоторые авторы утверждают, что ее и не могли развернуть, поскольку забыли в Варшаве коды.
Современная польская журналистка Анна Тыхманович статью на эту тему назвала красноречиво — «Позорное бегство командующего из борющейся Польши». Как историки, так и публицисты, пишет она, «решение Смиглого о бегстве оценивают по преимуществу негативно», оно «усилило деморализацию польских солдат и офицеров». А он заверял, что в случае немецкого нападения «не отдадим даже пуговицы», был любимцем масс, о нем слагали стихи и песни. Если в СССР пели, что «первый маршал в бой нас поведет», то в Польше — «Nam nie grozi nic, bo z nami jest marszalek Smigly-Rydz” (Нам ничего не грозит, ибо с нами маршал Смиглый-Рыдз».
Его взлет был стремительным. Он учился в Краковской академии искусств, на факультете философии в Ягеллонском университете, проникся идеями независимости. За четыре года Первой мировой войны, имея за плечами лишь курсы офицеров запаса австрийской армии, вырос от командира батальона в польских легионах до генерала и командующего Варшавским округом и к фамилии Рыдз (Рыжик) официально добавил слово Смиглый (ловкий, стройный), которое раньше использовал как псевдоним. В 1940 году должен был сесть в президентское кресло. И вдруг…
Немецкие наблюдатели, пишет Анна Тыхманович, ссылаясь на одну из их депеш, тоже заметили, что «бегство Рыдз-Смиглого вызывало глубокое возмущение… Некоторые из них требуют расстрелять
маршала…».
Из Румынии маршал перебрался в Венгрию, где скопилось много польских военных, а в конце октября 1941 года вернулся в Варшаву. В социалистические времена утверждалось, что он хотел возглавить борьбу с гитлеровцами, но внезапно умер в ночь с 1 на 2 декабря 1941 года. В наше время появились утверждения, что планы Рыдз-Смиглого были иными.  
…Летом 1951 года французская полиция была шокирована зверским убийством одной польки, которую нашли без головы,  рук и ног. На Лазурном берегу нашли левую руку, тело без головы и ног — в мешке под мостом в сорока километрах от Ниццы,  ноги — у Марселя. Из ее дома исчезли предметы поистине бесценные, в числе которых была и сабля польского короля Стефана Батория. Пропали ее личные бриллианты и огромные по тем временам деньги — полмиллиона франков.
Рассматривались разные версии, вплоть до связей погибшей с наркодельцами и организаторами эротических оргий, но единственный вывод, к которому смогла прийти полиция, состоял в том, что убийцей был кто-то из 290 человек, внесенных в записную книжку владелицы. И никто не поинтересовался, почему останки убитой даже не пытались спрятать, наоборот, к ним постарались привлечь максимум внимания. На что был намек? Мертвой, как писал Дариуш Балишевский в польском журнале «Впрост» в статье «Polska femme fatale», было все равно, значит, кто-то хотел  ужасностью той смерти подчеркнуть важность тайны, которую убитая унесла в могилу. Погибшей была Марта — жена маршала Эдварда Рыдз-Смиглого.
Балишевский утверждает, что, вернувшись в Польшу, маршал продолжил дело, начатое еще в Венгрии. Он намеревался создать пронацистское правительство по примеру Квислинга в Норвегии. Затем Польше предстояло принять участие в войне с СССР силами освобожденных из немецкого плена, а также вновь мобилизованных польских солдат и офицеров. Помешали подпольщики. Спецподразделение Союза вооруженной борьбы — предшественника Армии Крайовой — по приказу полковника Эмиля Фельдорфа арестовало несостоявшегося Квислинга, объявило о его смерти в начале декабря 1941 года и даже организовало похороны на варшавском кладбище Повонзки под именем Адам Завиша. Эту версию Балишевского разделяют и польские историки Анджей Кунерт и Марек Галензовский.
Но Рыдз-Смиглый жил еще почти год и умер от туберкулеза в сентябре 1942. Уже не имея возможности разговаривать, он «старательно записывал в дневнике события последних лет своей жизни». Дариуш Балишевский полагает, что он, «скорее всего, записал свои будапештские беседы с немцами, встречи с регентом Венгрии Миклошем Хорти, которого убеждал в необходимости создания в Бухаресте нового польского правительства,.. свои приказы, высланные в Бузулук,.. словом, тайную, правдивую историю польской войны и польской борьбы за главенство с генералом Сикорским». Сикорский в то время возглавлял польское правительство в Лондоне. Через год после смерти маршала один из его офицеров Михаил Эйгин доставил дневник и другие бумаги жене Марте во Францию. Они-то и стали причиной смерти маршальской супруги. Тогда исчезли не только ценности, но и документы, включая дневник, в котором была зафиксирована «тайна ситуации». В нем и была «правда о людях и их роли в годы войны», утверждает Балишевский, «правда о большой, значительно выходящей за рамки польской истории политической акции, целью которой могло быть строительство немецкой единой Европы...». 
К судьбе маршала этот автор вернулся и в статье «Тайна доктора Z», в которой основное внимание уделено Стефану Витковскому — руководителю подпольной организации «Мушкетеры», работавшей не только на подпольное польское руководство в Варшаве, польское правительство в Лондоне, британскую разведку, но и на гитлеровский Абвер. В ней автор конкретизировал, какие приказы маршал слал в Бузулук — в штаб генерала Владислава Андерса, командовавшего польской армией, что формировалась в СССР. Оказывается, в декабре 1941 года совместными силами «мушкетеров» и абверовцев к Андерсу была переправлена группа польских офицеров во главе с ротмистром Чеславом Шадковским, находившимся рядом с Рыдз-Смиглым после прибытия того в Варшаву. Письма, которые «следовало вручить генералу Андерсу или генералу Сикорскому, поскольку было известно, что он вскоре посетит Москву,.. были микрофильмированы и укрыты в куске мыла для бритья». До Харькова группу сопровождал лейтенант Зааль из Абвера. На линии фронта немцы открыли огонь по одному из участков советской обороны, чтобы отвлечь внимание и помочь группе перебраться на противоположную сторону. В Бузулуке гостей встречали с большим почетом и банкетом. Шадковский был зачислен в личную охрану Андерса.
А еще через день по приказу того же Андерса ротмистра арестовали, обвинили в измене, сотрудничестве с немцами. Дело в том, что из мыла извлекли микрофильм с письмом Витковского к Андерсу, «в котором содержался призыв ударить по советским тылам, как только его армия окажется на советско-германском фронте». Польское войско должно было начать войну на немецкой стороне. В беседе с Андерсом Шадковский сообщил, что «Смиглый находится в Варшаве и вместе со своими людьми готовит покушение на Сикорского…». Балишевский задает вопрос: мог ли Витковский, о котором Андерс ничего не знал, давать такой приказ генералу? Почему генерал отнесся к приказу серьезно, а не выбросил в урну? Ответ напрашивался только один: «единственно возможным автором того скандального приказа… мог быть только маршал Эдвард Рыдз-Смиглый»...
Приказ о разжаловании в капралы и смертный приговор Рыдз-Смиглому подписал генерал Сикорский, утверждает автор. В качестве компромисса ему было предложено покончить жизнь самоубийством или уехать из Польши. Он отказался. Тогда его приговорили к небытию — содержали на тайной квартире «в нечеловеческих условиях, в результате у него возобновился туберкулез легких, которым он болел в молодости». «Газэта Любусска» предположила, что он был отравлен. А Витковского застрелили…
К сказанному надо добавить, что прогитлеровское польское правительство предлагал немцам создать и Леон Козловский — один из предвоенных премьер-министров, по инициативе которого был создан концлагерь в Березе, а также политик и будущий премьер польского правительства на эмиграции Станислав Мацкевич, историк-германист Владислав Студницкий. Самым первым был Студницкий, свой «Мемориал по вопросам создания польской армии и приближающейся немецко-советской войны» он подал немцам еще 20 ноября 1939 года. На волне успехов гитлеровцы отвергли инициативу. Потом было поздно. Не дремали и польские патриоты. 
Реальны ли были планы создания польской армии, союзной вермахту? Еще один польский публицист Станислав Жерко в статье «Война о войне» утверждает, что если появились желающие сотрудничать с Советами, то призыв драться с ними, брошенный в немецких офлагах для польских пленных, тоже встретил бы понимание. Были бы и добровольцы «на воле», не секрет, что многие в Польше руководствовались правилом «хоть с дьяволом, но против русских». Фактически подтверждает этот тезис и директор Института истории Силезского университета Рышард Качмарек. В недавно вышедшей в Кракове книге «Поляки в вермахте» он пишет, что в гитлеровской армии и так воевало примерно 450 тысяч граждан довоенной Польши, что «у 2—3 млн человек в Польше есть родственник, который служил в вермахте». Он знает «случай с братьями, которые оба погибли под Монте-Кассино, но находятся на разных кладбищах, потому что носили мундиры враждующих армий».
А публицист Петр Зыхович издал книгу «Пакт Риббентроп–Бек, или Как поляки вместе с III рейхом могли победить Советский Союз». В ней он утверждает, что в 1939 году договор с Германией должна была заключить Польша. Его не смутило, что в таком случае полякам пришлось бы принять активное участие не только в фронтовых сражениях, но и в холокосте евреев, чего не удалось избежать никому из союзников Гитлера, уничтожении других народов, в том числе и белорусов, которые по нацистскому плану «Ост» тоже должны были исчезнуть. В нынешнем году Зыхович издал еще одну книгу — «Помешательство-44», в которой утверждает, что варшавское восстание тоже было напрасным. Обе вызвали жаркие споры в польском обществе.
Это польский спор. Нам же стоит задать себе вопрос: как сложилась бы судьба белорусов, осуществись намерение Рыдз-Смиглого, Козловского, Мацкевича, Студницкого? Нашим отцам и дедам пришлось бы воевать по разные стороны фронта. Как пишет Ежи Гжибовский в книге «Белорусы в польских регулярных армейских формированиях в 1918—1945», в польской армии в 1939 году их насчитывалось примерно 70 тысяч. Но это до мобилизации, объявленной с началом войны. Со временем их становилось бы все больше, так как мобилизационные мероприятия на оккупированных территориях, в том числе и на западнобелорусских, проводили бы и польские марионеточные власти для пополнения своих воинских формирований, как это делала Армия Крайова при содействии нацистских гебитскомиссариатов. Более жестко было бы разделено и партизанское движение. Белорусское общество раскололось бы на десятилетия...


Всего 0 комментария:


Еще
В рубрике

Огромное количество гаджетов, ставших реальностью сегодняшнего дня – смартфоны, Гугл, планшеты и электронные книги, 3D-печать, виртуальная реальность, – были предсказаны Станиславом Лемом в его произведениях, когда все это казалось несбыточными фантазиями.

Сказ про то, как белорусский князь крестоносцев бил

Жизнь – самый крутой сценарист и режиссер. Ее истории даже более удивительны, чем голливудские. Недавно одну такую услышала от создателя краеведческого музея Старосельской школы Витебского района Маргариты Юшкевич, открывшей нам, столичным гостям, настоящую музейную сокровищницу, под завязку заполненную историческими раритетами Придвинского края.

О таких говорят: человек поступка. Народный артист СССР и Беларуси Николай Еременко ничего не брал от жизни готовым. Каких усилий стоило ему строительство дороги своей судьбы, доподлинно известно лишь его измотанному нескончаемыми битвами сердцу...