Великие писатели

№28 от 11 июля 2013 года

Фаддей Булгарин
Фаддей Булгарин

Советский курс школьной программы по русской литературе многие события и оценки в жизни поэтов и писателей, живших до революции, трактовал однозначно. При этом окончательная и бесповоротная оценка давалась не только литературным героям, но и самим авторам — писатель прогрессивный или реакционный. Само собою разумеется, что прогрессивные писатели и поэты были в программах, а о реакционных только упоминалось. Кто они, откуда и что сделали в своей жизни, о чем писали — все это было не столь важно. Раз и навсегда данная оценка не должна была вызывать никаких сомнений, а вопрос о том, что за личность, которую критиковали на уроках, не мог быть задан в принципе. Мнение литературных критиков и идеологических работников от литературы было священным.

Но во время перестройки многое изменилось. Изменились подходы. Изменились знаки в оценке тех или иных событий и конкретных исторических личностей. Плюс поменялся на минус, и в общественном сознании насаждались те же самые «грабли» — никакого сомнения, это прогрессивно, а это реакционно. Истина была подменена в очередной раз мнением, а с мнением, как известно, спорить бесполезно. А ведь выводы и суждения можно делать только на основе фактов. Других критериев оценки событий человек еще не придумал.
Долгое время вся жизнь и творчество Александра Пушкина были неразрывно связаны с еще одним именем в русской литературе — Фаддеем Булгариным. Реакционер, один из идеологов, создавших знаменитое III отделение, родоначальник цензуры в России, непримиримый противник и гонитель Пушкина — это еще не все эпитеты, которыми и во время жизни, и после смерти был награжден наш земляк. Но чтобы понять историю непростых взаимоотношений Пушкина и Булгарина, нужно понять психологию того времени и микроисторию каждого из них. Гениальность Пушкина ни у кого не вызывала сомнений ни при его жизни, ни сейчас. При жизни он был сверх меры обласкан властью на самом высоком уровне и никогда не был борцом с режимом, как учили нас в школе, во всяком случае, людей моего поколения. Отчаянная, порою доходящая до крайностей, фронда была. Был протест, но это был протест не политический и не идеологический, это была борьба за свободу собственного творчества, свойственная всем творческим людям. Гений такого масштаба — еще и непростая личность, и самое главное ненаписанное произведение Пушкина — это его собственная жизнь. И она не может быть написана отдельно от истории жизни людей, его окружавших.
Фаддей Булгарин родился 5 июля 1789 года в местечке Перышево, ныне Пырышево, Узденского района. Это был год начала Великой французской революции. Возможно, в этом был некий знак или намек на очень непростую судьбу этого одаренного человека. В то время территория Узденского района рассматривалась как предместье Минска и входила в состав Речи Посполитой. Отец Булгарина Венедикт Булгарин происходил из древнего польского рода. Сегодня трудно сказать, где именно в Перышево находилось поместье Булгариных, но, исходя из традиций ландшафтного дизайна того времени, вполне вероятно, что дом стоял на одной из возвышенностей рядом с прудом. До нашего времени памятник ландшафтного дизайна с жилой по-
стройкой того времени сохранился только недалеко от Борисова в сельскохозяйственном предприятии «Старо-Борисов». Одна из усадеб Радзивиллов выставлена на продажу. Инвестора пока нет, но несмотря на то, что этот объект требует реконструкции, даже в том виде, в котором он сохранился, выглядит замечательно и стильно.
Поместье Перышево досталось матери Булгарина Анеле Бучинской по наследству. Отец его, ярый республиканец, был сослан в Сибирь за убийство руского генерала Воронова. Своему первенцу он дал имя Тадеуш, в честь предводителя польского восстания Тадеуша Костюшко. Булгарин-старший был активным участником этого восстания. Безбедное и счастливое детство Тадеуша закончилось печально уже в пять лет: после подавления восстания русскими войсками семья потеряла все. Его родину — Польшу — поделили сильные мира сего, отца сослали в Сибирь, имение матери конфисковали. Историческая встреча в Могилеве Екатерины II и австрийского императора Иосифа II и переговоры о разделе Польши стали новой страницей в жизни всех поляков. Четыре года семья жила в Несвиже у родственников под дружеским покровительством усмирителя польской шляхты графа Ивана Ферзена.
А в 1798 году мать отвезла его в Петербург и отдала учиться в Сухопутный шляхетский кадетский корпус на долгие восемь лет. Там, в Петербурге, он потерял последнее, что имел, — имя. С именем Тадеуш в корпусе учиться было невозможно, ему дали другое имя — Фаддей. Его соученик, будущий герой Бородина и Лейпцига Аполлон Марин в своих воспоминаниях писал, что кадеты били Булгарина с криками: «Бей Костюшку!». Даже в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе России великодержавные традиции воспитывались с малых лет. Не помогало ничего — ни покровительство и заступничество известных людей, ни сострадание к слабому. Высшая власть была вполне снисходительной к побежденным, но дети есть дети. Били его сильно. Вдобавок к имени Тадеуш еще добавилось и то, что он плохо знал русский язык и говорил с акцентом.
После того, как Булгарина избили в первый раз, он заявил своим обидчикам: «Вот вырасту, выучусь и буду бить москалей». Он был истинным поляком и представителем вольнолюбивой шляхты. Независимый нрав и вольнолюбивая деревенская жизнь не могли и не стали основой жизни для Булгарина в новых российских условиях. Он не мог и не хотел привыкать к жесткому расписанию и приказам. По-русски он почти не говорил и не хотел этому учиться. Никто его не любил и им не интересовался. Но сама жизнь заставила его измениться  и выучить язык, научиться приспосабливаться к новым условиям. В своих «Воспоминаниях» он напишет: «Я пользовался полной свободой, а тут вдруг попал в клетку. Я не понимал всего, что мне толковали по-русски учителя. Ужасная идея, что родители не любят меня, овладела мной и мучила меня».
Поучившись всего несколько месяцев, Булгарин заболел. И твердо решил, что никогда больше не позволит смеяться над собой и смотреть на себя свысока и с превосходством. И совсем скоро он не только выучил русский язык, но и догнал своих однокурсников по всем предметам. Но самое удивительное было в том, что он начал писать стихи на русском языке, вписавшись в стихотворческие традиции корпуса, где до него учились известные поэты того времени Александр Сумароков и Яков Княжнин. А театральная и балетные труппы в кадетском корпусе были одними из лучших в Петербурге.
Булгарин не просто нашел подход к прежним обидчикам, но и сделался им полезным и интересным. И до такой степени обрусел, что ходил со своими товарищами в православную церковь, пел на клиросе и почти перестал говорить на родном языке. По окончании корпуса его ждала блистательная карьера. Он стал служить в Уланском Его Высочества цесаревича Константина полку. Константин благоволил полякам, он хотел сделать их надежной опорой Российской империи на западных рубежах страны. 1 октября 1806 года Булгарин был произведен в офицеры. Карьера пошла как по маслу. Первое боевое крещение в бою с французами при Фридланде и первый орден Святой Анны за военную кампанию. На склоне лет в своих воспоминаниях он с любовью будет вспоминать службу в русской армии: «В военном звании, которому я посвятил себя с детства, три высочайших блаженства: первый офицерский чин, первый орден, заслуженный на поле сражения, и первая взаимная любовь. Как я был счастлив, получив за Фридландское сражение Анненскую саблю. Тогда ордена были весьма редки и давались только за отличие. Покровителей у меня не было».

(Продолжение следует.)



Всего 0 комментария:


Еще
В рубрике

Этого классика русской литературы больше всех цитируют и меньше всех читают. Мало кто может похвастаться, что прочитал его полностью. Но еще труднее вообразить человека, который на вопрос, кто его любимый писатель ответит: «Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин».

Ираклий Андроников в своей хрестоматийной статье, которая в качестве предисловия печатается в каждом собрании сочинений Михаила Лермонтова, свел воедино десяток цитат из книги «Лермонтов в воспоминаниях современников», которая должна была выйти к 100-летию гибели поэта в 1941 году, но была отложена и по понятным причинам вышла несколько позже.


(Окончание. Начало в №51)


«Мертвецы, освещенные газом!
Алая лента на грешной невесте!
О! Мы пойдем целоваться к окну!
Видишь, как бледны лица умерших?