Интересный собеседник

№17 от 25 апреля 2013 года

Художник, рисующий иглой
Художник, рисующий иглой

По статистике сегодня каждый четвертый житель Европы наградил свое тело, как минимум, одной татуировкой, а каждый третий клиент специализированных салонов — девушка. Есть те, которые к таким вот «меткам на теле», особенно женском, относятся крайне негативно. Ведь свое тело они воспринимают как храм, данный Богом один раз и на всю жизнь. Другие, напротив, видят в своеобразных рисунках высокое искусство и даже определенную философию. Почему люди подставляют себя под иглу? Как татуировка может вселить уверенность, замаскировать шрам и подарить ребенка? Какими индивидуальными логотипами обзаводятся сегодня? Об этом и многом другом в интервью газете «7 дней» рассказала ведущий мастер тату, талантливый художник Алла Ромазанова.

Тату нечаянно нагрянет
— Алла, как давно вы пришли в тату бизнес и с чего все началось?
— Занимаюсь этим с 15 лет. Но профессионально — с 2001 года, когда попробовала работать нормальными красками, настоящими татуировочными машинками, а не самодельными. Не думала, что татуировка будет моей профессией. Я закончила художественную школу. Затем поступила в художественное училище. Там, собственно, и стала увлекаться нательной живописью. Многие друзья, знавшие, что я умею неплохо рисовать, однажды попросили набить на их теле татуировки. Притащили самодельные машинки, краски, познакомили с местными гуру. Ведь тогда не было специальных книг и журналов по этой тематике. Занятие пришлось по душе. И постепенно хобби переросло в нечто большее. Не бросила татуировку, когда поступила в Академию искусств на отделение дизайна мебели и интерьера. Учебу параллельно совмещала с работой в одном из столичных салонов.
— Как считаете, мастер по тату должен быть профессиональным художником или можно обойтись без специальных навыков?
— Конечно, художнику стать татуировщиком проще, чем человеку с улицы. Хотя я знаю много людей с художественным образованием, из которых, увы, не получились мастера тату. И знакома с теми, кто не умеет рисовать, но обладает хорошими техническими навыками. Уже в процессе работы из них выходят качественные ремесленники, татуировщики. Если раньше тату-индустрию осваивали в основном парни, то теперь в этой сфере можно встретить много девушек с художественным образованием.
— Много ли в Беларуси профессиональных мастеров тату? Нет ли среди вас такой жестокой конкуренции за клиента, как в Питере, Москве, Киеве?
— У нас достаточно профессиональных татуировщиков со стажем. Думаю, тридцатка талантливых наберется. Ни в какие профсоюзы, гильдии, ассоциации мы не объединяемся. Мастера, знающие себе цену, работают сами по себе. Кто-то, у кого достаточно амбиций, открывает салоны, набирает учеников. В Беларуси, в отличие от Москвы, Питера, Киева, атмосфера в среде татуировщиков очень дружелюбная. Нам нечего делить. У каждого своя ниша, свой формат работы, как у начинающих, так и у продолжающих. Стараемся вместе ездить на всевозможные конвенции. Общаемся со старшим поколением мастеров. Иногда бывает, что по каким-то своим соображениям я не берусь за выполнение определенного заказа. Ведь невозможно все делать хорошо. Есть сюжеты, темы, которые даются мне легко, а есть такие, которые выполнить сложно. Тогда советую двух-трех более компетентных мастеров в этом направлении. Это нормальная практика, когда мы перенаправляем клиентов друг к другу.
— Вы много ездили, участвовали в различных тату-конвенциях. По сравнению с западными мастерами мы плетемся в хвосте?
— Однозначно нет. В Беларуси тоже есть сильные мастера, чей стиль легко узнаваем, востребован. Из таких я могу назвать Антона Алексенко и Игоря Разенкова. Они известны по стилю «биомеханика». Естественно, не они первые его придумали. Но им удалось трансформировать стиль под себя. Каждый мастер старается быть самобытным. Любые толковые специалисты в собственном котле, как правило, не варятся. Сейчас появилась возможность выезжать и уезжать. Наши ребята пробуют себя в Швейцарии, Польше, России. И в первую очередь это связано с разницей в оплате труда. У нас на татуировку цены скромные. А в той же России цены в 2—3 раза выше.

И хочется, и колется!
— Поменялось ли у белорусов в лучшую сторону отношение к этому виду искусству? Например, раньше татуировка у простого народа ассоциировалась не иначе как с местами не столь отдаленными.
— Для Беларуси этот вид искусства, к сожалению, еще диковинка. Сегодня художественную татуировку уже не связывают с уголовной атрибутикой, она находится вне рамок. Масштабные татуировки у нас не особо популярны. Но не стоит лезть в тюремные наколки со своим видением. В рамках их стилистики среди них тоже есть хорошие работы. Иногда встречаются настоящие шедевры. Я все-таки преследую эстетический путь татуировки.
— И в чем же он заключается?
— Сделать на чистом теле рисунок — сейчас не моя задача. 80% своих работ выполняю в качестве корректора. Ко мне часто обращаются с просьбой замаскировать на теле некоторые изъяны. Например, послеоперационные шрамы или ожоги на доступных чужому глазу участках тела: руках, плечах, шее, ногах. Или же некрасивые рубцы, оставшиеся после удаления аппендицита или родов с помощью кесарева сечения. Я для себя выбрала такую нишу. Мне приятно помогать таким клиентам, вселять в них уверенность, надежду. Конечно, такие работы более сложные, трудоемкие. Но удовольствие и эмоциональная отдача для меня намного важнее, чем просто набить очередную татуировку.
— В социальной сети в статусе у вас указано: «запись на этот год закончена». Неужели так много желающих сделать модный прокол на теле?
— У каждого мастера свой коэффициент полезности. Я вывела свою формулу, сколько человек в день я могу взять, чтобы качественно выполнить заказ. Результат — 1—2 человека. С клиентом мы всегда встречаемся заранее, подробно обсуждаем детали. Даже для самой простой татуировки мне приходится разрабатывать эскиз. Под каждый изъян, под каждый изгиб надо придумать конкретную тему. Все это занимает время. Конечно, можно и по распечаткам из интернета. Но я не вижу в этом ни художественной, ни эстетической, ни символической ценности. Никакой татуировки «хочу вот здесь и сейчас». Потому что ее нужно выбирать с умом. Некоторые идею вынашивают
годами.
— Кто ваши клиенты: пол, возраст, социальное положение? И можно ли встретить в салонах тех, кому за 50?
— Ко мне обращаются люди разных профессий и должностей. Если это касается помощи, то она не зависит от возраста. Любой представительнице прекрасного пола с дефектами на коже хочется и в 25, и в 55 выглядеть достойно. Чтобы, не стесняясь посторонних взглядов и ненужных расспросов, надеть тот же купальник на пляже. Потянуть качественную татуировку студенту трудновато. Поэтому у меня обслуживаются более взрослые клиенты. В основном это женщины. Мне легче выразить их мысли и желания на теле. К тому же физически тяжело делать большие мужские масштабные работы. Хотя порой так хочется.
— По каким причинам люди подставляют себя под иглу?
— Мотивация у всех абсолютно разная. Просто одному достаточно экспериментов с одеждой, прической, бижутерией. А другому, чтобы выделиться из толпы или самовыразиться, необходимо набить татуировку. Нет ничего противоестественного в том, что каждый человек хочет быть индивидуальностью, непохожим на остальных. Иногда у меня появляется желание спрятать все свои татуировки, чтобы на них не обращали внимание. Насколько мне раньше хотелось противостоять этому обществу, вызвать неоднозначное мнение о себе, настолько теперь эти символы стали для меня глубоко личным, вложением в красоту, в искусство.

Работа над ошибками
— Благодаря моде, доступности и трендовости татуировки стали чем-то, что должно быть у каждого. Порой мы видим засилье безвкусицы тату-индустрии. Чужие работы приходилось переделывать?
– Если, например, ты приедешь в какую-нибудь другую страну начинать карьеру с нуля, будь готов к тому, что придется столько переделывать, дабы завоевать
свою нишу. Раз помог одному, жди, что следом потянутся еще. У каждого мастера большая половина обращений — это клиенты с нечистой уже кожей. Профессионалы не горят желанием исправлять чужие ошибки, так называемые портаки. И дело не в деньгах, времени жалко. А молодым такое еще не по силам. В результате получается наслоение — портак на портаке. В этом есть и вина самих клиентов. Кто-то денег пожалел, кто-то не уделил достаточно внимания выбору мастера.
— Правда ли, что татуировки вызывают зависимость? Достаточно сделать одну — и хочется вторую, третью.
— Это нормально. Допустим, на листе формата А3 в уголке вы нарисуете что-нибудь маленькое. И за такую слабую композицию получите двойку. Вот и у человека постоянно возникает ощущение незаконченности, незавершенности. При помощи рисунка он совершенствует свое тело.

— Какие татуировки сегодня набивают девушки, парни? Раньше парни наносили на пальцы имя любимой, а девушки — цветочки и китайские иероглифы.
— Конечно, как только очередная публичная личность набьет себе новую татуировку, то она вскоре появится еще у кого-нибудь. Это татуировка-кормилица. У меня стилистика — бабочки, цветы, кренделя. Я не собираюсь ее менять. И через пять, и через двадцать лет это может быть актуально, если выполнено красиво и с душой. Стараюсь избегать модных татуировок. Например, популярных шрифтов. Кстати, они к нам пришли из Америки. Признаюсь, у меня плохая каллиграфия. Хотя я и потратила специально на нее курс обучения. А в распечатке шрифта из интернета нет никакой символической ценности. 80 процентов клиентов, которые записываются на лазер, выводят именно надписи типа «Люблю тебя Костик».

Бить или не бить
— Может ли тату изменить жизнь, разрушить? Наполнение человека внутренне неизбежно меняется?

— Это же визуализация. Робкий мужчина наносит тигра или дракона и чувствует себя увереннее, воинственнее. Женщина с железным характером, делая нежные и изящные изображения, становится мягче. Старается соответствовать новому образу. Но это не значит, что рисунок играет здесь какую-то магическую роль. Мы подсознательно программируем себя на удачу. Одна моя клиентка долго не могла забеременеть, поэтому сделала себе золотую рыбку, и все получилось. Не знаю, зависимость это или совпадение?
— Вы талантливая художница. Сможете ли в какой-нибудь момент попрощаться с тату?
— Если честно, я уже задумывалась об этом. Татуировка — это ремесло, которое приносит доход каждый день. Она дает мне свободу передвижения мыслей и воплощения желаний. Все, чего я сейчас стараюсь добиться, — безусловного позитива. Жалко, когда энергетически теряешь это состояние. Набил татуировку — и не получил реакции. В живописи иначе. Она для меня своего рода терапия. Пока есть желание заниматься всем визуальным. Искусство — это общение с холстом, татуировка — диалог с людьми.
— Как не ошибиться с выбором своего мастера?
— Это большой труд. Нужно не только послушать отзывы, потому что в больших городах всегда есть раздутые авторитеты. Но необходимо ознакомиться с портфолио мастера, с готовыми работами, фотографиями. Важен личностный контакт. Учитывайте порядочность мастера при общении. Он должен вызывать у вас доверие и уважение. Всегда интересуйтесь условиями, в которых он работает. На предварительной встрече не стесняйтесь задавать вопросы. Странно, но часто клиенты ленятся. Определяясь с кухней, потратят больше времени с дизайнером, нежели выбирая для себя татуировку на всю жизнь.



Всего 0 комментария:


Еще
В рубрике

Трудными военными дорогами Гавриил Бордаченко прошел от Сталинграда до Восточной Пруссии, участвовал в освобождении Жлобина, Бобруйска, Барановичей. В 1944 году закончил Военную академию тыла. Уже в мирные годы служил в танковых войсках в Украине, Прибалтике, Румынии. В 1960-е годы уволился в запас, а после перебрался из Литвы в столицу Беларуси. Несмотря на почтенные годы, активно участвует в жизни ветеранской организации, его всегда рады видеть на торжественных мероприятиях, связанных с Вооруженными Силами Республики Беларусь.

Благодаря широкому кругозору и высокому профессионализму, собкору БЕЛТА по Могилевской области по плечу были любые темы.

На G-7 все лидеры западноевропейских стран – это люди, поставленные финансистами, теми, кто пытается организовать американскому лидеру импичмент.

В сентябре 2013 года в рамках соглашения о сотрудничестве между БГУ и Хэнаньским университетом я отправилась в командировку в Китай, в город Кайфын преподавать русский язык китайским студентам.