Досуг

№8 от 21 февраля 2013 года

Стела Мернептаха
Стела Мернептаха

Анатолий Дроздов

Ранним утром поздней осени, когда в Нижнем Египте дышать особенно легко и приятно, а погода — ясная и теплая, у базальтовой стелы при въезде в Пер-Рамсес стояли двое. Одежды из тончайшего беленого хлопка, широкие ожерелья из золотых пластин и тяжелые браслеты на запястьях мужчин изобличали в них сановных царедворцев, которые непонятно как оказались здесь в столь ранний час. Рабы и ремесленники, пробегающие по своим неотложным делам, испуганно косились в сторону этой важной пары и стремились потихоньку прошмыгнуть мимо.
Один из царедворцев был стар. Россыпь старческих родинок на коже голого черепа, резкие складки морщин на лице и глубоко запавшие глаза  свидетельствовали, что их обладателю довелось много увидеть и пережить. Его спутник, напротив, был юн. Его карие, чуть раскосые очи на лице цвета созревающей оливы светились тем особенным огнем, что исходит от всех отроков, только вступающих в мир наслаждений. Было видно, что он, в отличие от старика, несколько смущен. В это время людям их круга положено спать, а не уподобляться нищим, встающим с рассветом.
— Вот, — торжественно сказал старик, указывая на иероглифы на стеле, — тот самый гимн, который мы пели на улицах всех городов Египта. Послушай! — и он стал декламировать нараспев:
Враги повергнуты и молят о пощаде,
Умолкла Ливия и Хетта присмирела,
Злой Ханаан повержен на колени,
Захвачен Аскалон, пленен Гезер,
Нет больше семени Израиля, исчезло племя,
А Сирия вдовой печальной стала,
Все присмирели перед Мернептахом
И все склонились в страхе перед ним...
Старик умолк и некоторое время стоял, обратив к небу заслезившиеся глаза. Юноша почтительно молчал.
— Этот текст и возьмешь, — не терпящим возражения тоном приказал старик. — Пусть его высекут в гробнице над изголовьем моего саркофага. В конце добавишь строчку с моим именем. «В тех славных битвах отличился ...». И вот что, — старик поморщился, — возьмешь резчика из другого города. Хорошо заплати ему за молчание. Хотя славного Мернептаха (пусть живет имя его в веках!) уже нет с нами, ты знаешь двор фараона! Всегда найдется лизоблюд, который захочет выслужиться и донести, что некто ворует царскую славу. Я потому и привел тебя сюда, пока они спят.
— Как скажете, отец, — склонил голову юноша.
— Великий был фараон, — продолжил старик. — Царствовал мало — взошел на престол стариком. Его отец, Рамсес Великий, правил так долго, что пережил двенадцать своих наследников. Мернептах был тринадцатым. Но старик оказался достоин отца...
— А что это за Израиль? — вклинился юноша, поняв, что отец сел на любимого конька. — Никогда не слышал о таком племени.
— Эти... — старик махнул рукой. — Варвары, дикари. Они еще называли себя евреями, а племя свое — Бене-Исраэль. Появились здесь при гиксосах. Те, захватив наш Египет, привечали таких же, как сами, кочевников. При дворе гиксосского фараона первым министром был Иосиф, из евреев. Исраэль его умирал с голоду в пустыне, а он выхлопотал им Гесен, область с лучшими лугами, где кормятся стада фараона. Мало этого, варварам доверили пасти царский скот, то есть взяли их на государственную службу! И это вместо того, чтобы поселить их как остальные племена на границе — защищать рубежи.
— Что же не изгнали их вместе с гиксосами?
— Хитрый народ. Жили тут нахлебниками четыреста лет. Но пришел Рамсес Великий... Когда он затеял на месте бывшей гиксосской столицы свою, то повелел согнать на строительство всех, в том числе и Израиль. Как они выли! Дескать, фараон даровал им привилегии. Какой фараон? Гиксос? Месите глину и таскайте кирпичи! Почему египтяне должны строить, а вы нет?
— Строили?
— Худших работников мир не знал! Сплошные вопли и стоны. И еда им плохая, и работа тяжелая. Умирает их много от непосильных трудов... Подумаешь! Вас и так расплодилось... А то еще придумали: у нас, мол, праздник, пойдем в пустыню, принесем жертву богу Ягве. Мы им в ответ: «Праздны, вы праздны... Идите и работайте».
— Богу Ягве?
— Так они его называли. Прожить в чужой стране четыреста лет и не принять наших богов! А свой бог у них один. Как такое можно? Ведь есть Амон, Анубис, Хор, Птах... Каждый отвечает за свое. Нельзя, чтобы один за все сразу. Дикари!
— Они взбунтовались?
— Мы бы раздавили их вмиг... Появился один смутьян, Месу, по-другому Моисей. Стал подбивать их уйти. Дескать, бог Ягве приготовил для своего народа землю обетованную, «текущую молоком и медом». А здесь их угнетают... Знал, чем можно прельстить этих лодырей. Им бы еда с неба падала! Самое обидное, что этого Моисея воспитала принцесса Бент-Анат, жена Рамсеса. Нашла его еще грудного, подкидышем, вырастила, воспитала...
— Как и тебя?
— Мы росли вместе. Но я всегда помнил, кто я и кому обязан. Ценил свое счастье. А Моисей... Убил моего надсмотрщика, когда тот учил палкой еврейского лодыря, сбежал в пустыню, а через несколько лет явился, чтобы увести туда остальных. И ведь увел!
— Кто позволил?
— Время было тяжелое. Мернептах царствовал только третий год. Мор напал на людей и животных, потом пошли ураганы и смерчи, даже лягушки с неба падали... Обнаглевший Моисей стал говорить, что это Ягве насылает «казни» на египтян за то, что фараон не отпускает Исраэль. Но Мернептах не поддался. Камень был, а не человек! Тут навалились с запада ливийцы, вся армия ушла на битву. Евреи воспользовались и побежали...
— Никто не остановил?
— Моисей хорошо знал дорогу — не раз ходил к бедуинам. Мы как раз покончили с ливийцами, славная была битва! — старик приосанился — Я тогда командовал десяткой колесниц... После битвы получил сотню... Пошли на Сирию, и тут фараону доносят... Он приказал коннице догнать и растоптать дикарей. Как мы неслись! От колес и копыт песчаная туча стояла...
— Догнали?
— У Тростникового моря. Прижали к воде. Вояки из евреев никудышные, мечом рубить — это не овец пасти. Темнело, мы решили напасть утром — куда они денутся? А ночью — буря, восточный ветер согнал воду из Тростникового моря в Красное. Эти, по дну, по грязи — и на другой берег. Командующий у нас был горячий, велел следом. Отговаривал я его! — старик поморщился. — Но он уже чувствовал запах их женщин...
— Хорошенькие? — заинтересовался юноша.
— Попадались среди них такие рыжие. Пухленькие... Что творили в ложе... — старик причмокнул губами. — Представляешь, тысячи рабынь, а мы женщин месяц не видели... — он вздохнул. — Отговаривал я командующего... Пусть бы шли! Потеряли бы мы несколько дней на обход — и только. Но командующий сказал, что я трус, и велел мне остаться на берегу, — старик поджал губы. — Это я-то трус! Мои колесницы первыми прорвались к шатру ливийского царя! Мне сам Мернептах даровал золотое ожерелье!
— Разбили евреев?
— Если бы! Они уже перебрались на другой берег, когда наши пошли по дну. Были на середине, когда ветер переменился и погнал воду обратно. Волной выше человеческого роста... Наши стали поворачивать, но куда там! Колесницы тяжелые, лошади — по колено в иле. На людях — доспехи, оружие. Ни один не вернулся... — старик помолчал. — Из всей конницы только моя сотня и уцелела. Так что командующий хотел меня наказать, а вышло — спас... Когда опомнились, встал вопрос, как сообщить фараону? Если б он узнал правду... Запомни, сынок! — обратился старик к юноше. — Правильно доложить важнее, чем выиграть битву! Будешь много врать — не поверят. А вот если чуть-чуть... Я не скрыл, что отговаривал командующего и что он в наказание оставил мою сотню на берегу. Но сказал, что утонули все — и евреи тоже. Мол, догнали их на дне моря, почти потоптали, а тут — волна. Ничего не сделаешь, боги... Так я стал командовать конницей фараона, — старик приосанился. — И командую ей и поныне.
— А если б фараон узнал правду?
— От кого? Все мои воины получили повышение, им болтать невыгодно. А евреи... Они ушли в пустыню. Там бедуинам прокормиться трудно, а целому племени... Думаю, они не раз вспомнили египетскую еду, на которую здесь жаловались, — хохотнул старик. — Сорок лет прошло, а о них ни слуху, ни духу. Так что здесь правильно написано, — старик ласково провел ладонью по камню стелы. — «Нет больше семени Израиля»... Одно жаль, не познать тебе рыженьких, — он ласково потрепал юношу по щеке.
— Это как сказать! — с озорными искрами в глазах возразил сын.
Старик удивленно посмотрел на него.
— Я был вчера во дворце и слышал, как зачитывали донесение лазутчиков. Какое-то кочевое племя вышло из пустыни и напало на Ханаан.
— Под руководством Моисея? — напрягся старик.
— Ими командует какой-то Иошуа, сын Нуна. Но кочевники утверждают, что велел им идти в Ханаан Моисей, их пророк, умерший незадолго до вторжения. Якобы это и есть земля обетованная, которую подарил им их бог.
— Все-таки дошли... – прошептал старик. — Через сорок лет и без Моисея... А он был моложе меня... Все равно с Ханааном им не справиться, — сказал он громко. — Я уже говорил: из евреев плохие вояки.
— Они взяли Иерихон!
— Иерихон? С его стенами? Кочевники?
— Лазутчики доносят: они трижды обошли город, трубя в трубы, и стены Иерихона пали.
— Сказки! Эти евреи — мастера придумывать сказки. Пустой народ... Наверное, землетрясение. Им опять повезло.
— Сейчас они захватывают Сихем, и лазутчики уверены, что это им удастся. Сражаются кочевники отчаянно, не щадя себя, хананеи, видя такое, бегут... Во дворце подумывают: не вмешаться ли? Так что, может, увидим рыженьких, — засмеялся юноша.
— Мы не будем вмешиваться, — насупился старик, — Египту сейчас не до Ханаана. Мало что болтает молодежь... Вам бы только про женщин! У государства другие заботы... Даже если евреи завоюют Ханаан, им там не выжить. С одной стороны — хетты, с другой — народы моря. Не устоять... Зря это Моисей затеял, — тихо сказал старик, — остался бы здесь, подле царя. Построил бы себе хорошую гробницу, поставил стелу. Чтобы память осталась в веках. Эти евреи даже ничего не записывают, передают свои сказки из уст в уста. Разве так можно сохранить память о человеке? Пройдет два-три поколения, и тебя забудут! Другое дело камень, — старик снова ласково погладил стелу. — Камень будет стоять века, тысячелетия, храня память и славу. Запомни это, сын!
— Иногда и камень не помогает, — возразил юноша, которому, как было видно, надоели нравоучения старика. — Помнишь царевну Хатшепсут, которая захватила трон и долго правила, расхаживая в мужской одежде? Даже бороду фальшивую цепляла... Когда племянник ее пришел к власти, то приказал стереть имя Хатшепсут со всех стел.
— Так она была узурпаторшей, и племянник Тутмос поступил правильно. Сейчас другое время. Династия крепка как никогда, государство могучее, и хотя на Египет надвигаются враги, им с нами не совладать. Мы — великая страна, которая тысячелетия правит народами. Мы будем править ими и впредь. Имя и дела славного фараона Мернептаха не забудут. И тех, кто стоял рядом с ним, тоже...
Старик повернулся и зашагал к стоящей неподалеку колеснице. Юноша поспешил следом.
— Моисей... Кто вспомнит это имя хотя бы через полвека? — чуть слышно бормотал старик, пока сын его разбирал поводья. — Зря он это все затеял. Говорил я ему... А он мне: ты ведь тоже Исраэль! Тебя, как и меня, нашли, когда сыновей евреев убивали по приказу фараона и наши матери, не зная, как спасти детей, подбрасывали их египтянам. Пойдем вместе! Ты сделаешь из наших пастухов воинов, научишь их сражаться. У нашего народа никогда не было великих полководцев, ты станешь первым. Мне не судьба войти в Землю обетованную — так сказал Ягве. Поэтому, когда завоюем Землю, ты воссядешь во главе Исраэля, как Авраам и Иаков. Ты нужен нам. Пойдем! Мне одному трудно...
— Куда идти, зачем? — внезапно повысил голос старик. — И кто знал тогда? На лбу у меня не написано, что я — Исраэль!
Старик спохватился и воровато оглянулся на юношу. Но тот, причмокивая и посвистывая, самозабвенно погонял лошадей. Вряд ли он что-либо мог слышать...



Всего 0 комментария:


Еще
В рубрике

На турбазе «Жуков Луг» под Минском прошел фестиваль «Travel Fest 2016». Уже во второй раз собрались вместе люди, которых объединяет тяга к путешествиям. Они делились опытом, вдохновением и рецептами того, как отправиться в поездку мечты.

Аномалии магнитного поля земли на острове Любви изучат во время VI Международного музыкально-спортивного праздника «Большая бард-рыбалка», который пройдет 24—26 июля на берегу Чигиринского водохранилища в поселке Грудичино Быховского района.

Известный исполнитель авторской песни Юлий Ким примет участие в VI Международном музыкально-спортивном празднике «Большая бард-рыбалка», который пройдет 24—26 июля на берегу Чигиринского водохранилища в деревне Грудичино Быховского района.

12—13 сентября в российском детском оздоровительном комплексе санаторного типа «Шахтинский текстильщик» прошли Дни Союзного государства.